Особое мнение. Игорь Князев: В сборной СССР кроме первого места ничего другого не признавалось

Воспитанник магнитогорского хоккея Игорь Князев первым пробил окно в Европу, став чемпионом континента среди юниоров в 1983 году. 36 лет назад это был колоссальный успех в истории хоккейной Магнитки, который впоследствии удалось повторить Алексею Кайгородову и Артёму Тернавскому в 2001-м году. 

То есть 18 лет спустя. Тот успех в Норвегии стал главной темой нашего разговора.  

НАША СПРАВКА:
Игорь КНЯЗЕВ. Родился 16.01.1965 года. Мастер спорта. Защитник. Начинал играть в магнитогорском «Металлурге» (первый тренер  - Ю.В. Моисеев). Входил в состав юниорской сборной СССР. Чемпион Европы среди юниоров 1983 года. Чемпион РСФСР 1981 года., победитель кубка «Рими» (1994 года.), Бронзовый призер Кубка МХЛ 1995 года., Чемпион Дании 2000 года.
Выступал в командах мастеров: 1981 – 82 г.г. – «Металлург» (Магнитогорск), 1982 – 84 г.г., 1986 – 87г.г. «Трактор» (Челябинск), 1984 – 86 г.г. СКА (Свердловск/Екатеринбург/), 1987 – 1996 г.г. «Металлург» (Магнитогорск) с 1996 – 2000 г.г. – ХК Дании.
С 2000 г. тренер-преподаватель высшей категории ДЮСШОР «Металлург».        
В 2016 г. присвоено звание Заслуженный тренер по хоккею РФ.
Работал с командами ДЮСШОР «Металлург» Магнитогорск: юноши 1985 и 1988 (2 место в финалах первенства России), 1990, 1991, 1992, 1996, 1998, 2000, 2005 гг.р. Известные воспитанники: Е. Малкин, Е. Яковлев, Г. Дронов.

 

–        Игорь Федорович, в детстве хоккей для вас всегда был спортом №1?

–        Да. Во дворе была хоккейная коробка, так, что все было предрешено. Летом мячик, зимой клюшка. Сколько себя помню: на конечках по лесенкам с третьего этажа - и уже проверяешь борта на прочность. С прелестями уборки снега и заливки льда знаком не понаслышке. Скребки и лопаты помогали развиваться физически …

Тренировались  на «Малютке», каждый раз несешь тяжелую форму с собой. В то время я учился в 9 классе спортивной школы № 57 и видел, как пловцы посещают тренировки в теплом бассейне. Поэтому были такие мысли уйти в плавание, потому что как-то надоело таскать форму. Несмотря на эти мысли, хоккей был для меня всегда спортом №1. Раньше был замечательный спортивный лагерь «Олимпия». Я  там хорошо выступал во всех соревнованиях – это и легкая атлетика и футбол и баскетбол.

Мой родной дядя – Юрий Васильевич Моисеев и родной брат занимались хоккеем. Так что тут вариантов не было. Меня сразу поставили в нужное русло, некуда было деться.

–        На первой тренировке сразу понравилось?

–        Первой тренировки точно не помню, потому что хоккей был всегда… Учился я тогда в первом классе, и в хоккейную секцию меня привел  мой старший брат, который старше меня на 7 лет  к  Юрию Моисееву. Я был намного моложе ребят (это была группа  1957 – 1959 г.р.), а  я  1965 г.р., но на коньках  стоял, умел кататься, и уже был знаком с азами хоккея. Сейчас совсем не так. Набираем детей, которые не умеют первоначально ни кататься, ни в футбол играть, ни мячики ловить. Приходится их учить. Дети сейчас домашние.

–        Хорошо помните свои первые коньки и клюшку?

–        Начинал, как и все в то время, на валенках с клюшками бегали по площадке. Коньки мне от старшего брата по наследству переходили. Он неплохо играл в хоккей, но в большой спорт не пошел. А первые новые коньки подарил мой тренер, Юрий Васильевич, тогда мне исполнилось 7 лет. Они были очень модные по тем временам, загнутые и с колпачком на пятке. Это в памяти отложилось.

–        А клюшка?

–        Тяжелые, деревянные, прямые. Клюшки обтачивали ручным рубанком, нагревали в воде, загибали с помощью батареи и обклеивали стеклотканью с эпоксидной смолой (ноу-хау Ю.В. Моисеева). Именно такую клюшку я считаю первой.  Не знаю, как родители нам всё это разрешали делать в домашних условиях!

"Металлург" (Магнитогорск) сезона 1994/95 гг. 

–        Когда впервые удалось покататься на искусственном льду?

–        На катке ЧТЗ под открытым небом. Первый выход в закрытом помещении был у меня в Екатеринбурге. Мы выходили на этот лёд и ковыряли его, пытаясь понять, чем он отличается. Искусственный или не искусственный? Нет, такой же. Раньше в городе занимались на льду интерната №2. На «Малютку» не все могли попасть. А лёд там был очень хороший: ровный, зеркальный для взрослой команды «Металлург». Он очень отличался от того льда, на котором мы занимались. В Магнитогорске тренировки начинались на городском пруду в начале ноября. Все на демонстрацию, а мы на первый лед. Рыбаки уже лунки насверлили. А ты играешь и шайба в эту лунку - бульк! Сейчас бы я не повел туда детей, боюсь за них. А Юрий Васильевич не боялся. В марте льда уже не было. Четыре месяца - и хоккея нет! До последнего искали ледовый пятачок, катались по ночам или по утрам. А все остальное время – общефизическая подготовка. Правда, позже в летнее время стали кататься на роликовых коньках. Вот так: четыре-пять месяцев льда, остальное время – земля.

–        Когда вы стали серьезно заниматься хоккеем, что вам приходилось подтягивать в первую очередь?

–        Что считать серьезным? К 14 годам у меня были ориентиры, на которые я ровнялся. «Металлург» и «Трактор». Что бы попасть в эти команды, нужно было быть лучшим не только с ровесниками, но и в возрасте на год-два старше себя. И тогда были живые примеры это наш Сергей Лапшин, приглашенный в основную команду, «Трактор» и Владимир Афонин, первым пробившийся в юношескую сборную СССР. Мы равнялись на своих первопроходцев. Тянулись за ними.

–        Тогда в Высшей лиге было всего 12 команд…

–        Конечно, класс чувствовался. Постепенно время шло, лига расширялась. Команда «Автомобилист» из первой лиги Чемпионата начала обыгрывать «Трактор». Поэтому пришло время расширять Высшую лигу. С одной стороны было проще играть – команд меньше, но сейчас и уровень другой, цели и задачи другие.    

–        Как было принято говорить в то время: вы универсальный игрок. В большей степени считаете себя защитником или нападающим?

–        Как и все дети, хотел играть в нападение, но особой результативностью не отличался. Любил раздавать передачи. Не получалось на определенном уровне забивать много голов. Если с командами среднего уровня забивать периодически получалось, то с более сильными соперниками голы мне не давались. Поэтому мой тренер Ю.В. Моисеев посоветовал перейти в защиту, чтобы продолжить играть в хоккей на перспективу. С моим катанием и игровым мышлением это было возможно, и мы это сделали. Я считаю, что это было важное и правильное решение. Если бы остался в нападающих, неизвестно, чтобы из меня получилось. А так я стал выделяться на фоне остальных защитников. Все-таки до 14 лет в нападении бегал, поэтому многое мог делать на площадке. А когда меня перевели в защиту, стало лучше получаться. Получил приглашение в сборную Челябинской области. Играл в финале первенства СССР за «Трактор» с ребятами на два года старше – 1963 года рождения. Успел поиграть в одном звене с Олегом Знарком. Для меня тогда это была хорошая школа и неоценимый опыт.  

–        Помимо «Трактора» кто-то ещё из Высшей лиги проявлял к вам интерес?

–        Был такой момент. В 10-ом классе за мной приехал тренер из киевского «Сокола». Разговаривал со мной, моими родителями. Приглашал после окончания школы поехать в Киев, там в этот период был хоккейный бум. Я не знал, как мне поступить. Опять же помог разобраться Юрий Васильевич. Позвонил в «Трактор» и спросил, что делать мальчику, который получил приглашение в «Сокол». В Челябинске решили вызвать меня на просмотр в команду. Сыграл несколько товарищеских, а затем и официальных матчей. Даже шайбу забросил ленинградскому СКА. И после сдачи выпускных экзаменов уехал в Челябинск. Так я оказался в команде «Трактор».  Там же поступил в Челябинский институт физкультуры.

–        А как же «Металлург»? Ведь там же знали, что есть перспективный мальчишка Игорь Князев.

–        В то время команда играла в классе «Б» Второй лиги. В Липецке проходила финальная часть турнира за выход в класс «А», где я провел один матч. Оттуда уехал на сборы в юношескую сборную СССР. Конечно, они были в курсе, что мне поступило  приглашение, и никаких препятствий для перехода не было. В то время «Трактор» был иконой для нас, хорошо выступал. И это было большое счастье, если воспитанник Магнитогорска приглашался  в такую команду. Не было препонов, все поддерживали. Затем настали другие времена: перестройка, армия. Проходил службу два года в Свердловском СКА (2-я лига класс «А»). На тот момент СКА и «Металлург» играли в одной лиге, и команда СКА была главным конкурентом нашего «Металлурга» в борьбе за первое место в Центральной зоне второй лиги. Тогда мы заняли первое место. Опыта получил не меньше.

–        Конкуренция за попадание в основной состав сборной СССР на юниорский чемпионат Европы 1983 года была очень высокой? В итоговом списке такие имена (Вязьмикин, Черных, Белошейкин), что во взрослой карьере почти каждый из тех игроков не затерялся.

–        Тренерам виднее. Видимо, на тот момент я был в хорошей физической и игровой форме. Это же не просто нас взяли на один сбор, и после этого включили в состав. Это начинается с 14-15 лет. Нас постоянно просматривали, мы ездили на турниры за границу, проводили сборы в Новогорске. Конечно, самое сложное пройти первый этап, когда четыре команды собрали в Рыбинске, где из 80 человек нужно быть в 20-ке. Тогда не было авторитетов: москвич ты или из Магнитогорска. В конце сборов был матч в Липецке с местной командой мастеров. И мне посчастливилось попасть в двадцатку игроков, выступавших против них. Кстати,  мы 14 летние, сумели выиграть у мужиков со счетом 5:4. После этого состав менялся, но костяк 1-2 пятерки были неизменны. Ну вот, как-то выжил.

–        Какая была атмосфера в юниорской сборной СССР 1983 года?

–        Очень дружественная. Когда поехали на Чемпионат Европы, костяк команды почти не изменился: один - два человека добавилось. В то же время три-четыре человека были на год младше: Семак, Хайдаров, и кто-то ещё. Дедовщина не приветствовалась. Не было такого: ты молодой, давай делай всё за нас, мы тебя научим жить. Тренером был Евгений Зимин. В то время молодой, на корню все прекращал. Сумел создать сплоченный коллектив, в котором все были друг за друга горой.

–        С кем-то дружили?

–        Свержов из Уфы, Коршунов - с ним в СКА играл, Алексей Кицын из Новокузнецка. Я их хорошо знал, на сборах и в чемпионате страны часто пересекались.

–        Из соперников помните кого-нибудь? Там Петр Свобода играл, который в 1998-м нам единственный гол в финале Олимпиады забил. Сильный вратарь Мюллюс у финнов.

–        Для нас не существовало авторитетов. В то время мы об этом как-то не задумывались. Кроме первого места ничего другого не признавалось. Второе-третье место на таких турнирах считалось катастрофой. Мы не смотрели, кто против нас играет. Мы считали себя королями, и нам так и говорили: «Вы сборная СССР, лучше вас никого нет. Вы должны выиграть». Не скажу, что много тактики было и патриотического накручивания перед ЧЕ. Приехали на сборы в Новогорск, нас немного потренировали. Потом дали два дня отдыха, затем были какие-то легкие тренировки на земле. Посетили по традиции Мавзолей. Я все это время думал: «Куда мы готовимся-то?». Привыкли в мастерах к высоким нагрузкам: штанга, бега, броски. А до чемпионата Европы неделя сборов была похожа на отдых. И все отдохнувшие с хорошим настроением отправились в Норвегию. Выиграли мы все матчи. Было очень тяжело. Самым трудным был матч в со шведами, который мы выиграли со счетом 7:5.

–        Поездка в Норвегию была первой за границу?

–        Да нет. С «Трактором» выезжали в Швецию, Финляндию. Со сборной в 1981г. – на турнир в Чехословакию. С 15 лет были заграничные поездки. Всё это было в диковинку, каждая страна по-своему интересна, особенно в наше советское время, когда мы вообще ничего не видели: ни коньков, ни клюшек. Там в спортивные магазины заходишь, и глаза разбегаются. Ничего понять не можешь: почему у нас нет такого - в лучшей стране мира.

–        Памятное, ценное из-за границы?

–        Памятное – первая золотая медаль в моей жизни: Ценное – на суточные не разгуляешься, только купить жвачку или сувенирчик. Тем более с валютой были проблемы.

–        Нынешняя молодежь не знает, что тогда за валюту сажали и расстреливали даже…

–        С «Трактором» суточные побольше были. Может и на курточку хватит, и на джинсы. Надо привезти и близким что-то.

–        Родному дяде…

–        Он сыграл очень большую роль в моей жизни и не только  спортивной. За что я  ему бесконечно благодарен. Естественно привозил какую-то мелочь…но, к сожалению, на автомобиль для тренера не наработал.

–        А медаль с того чемпионата Европы хранится до сих пор?

–        Лежит дома в коробочке, тяжелая, позолота чуть облезла со временем, но это первая и самая важная медаль, которая дала мне путевку в жизнь. За хоккейную карьеру у меня их всего три. Вторая - бронза за кубок Межнациональной Хоккейной Лиги. Третья золотая медаль - чемпионат Дании.

–        Раньше на тренировках хоккеисты играли в другие командные виды спорта: футбол, волейбол, баскетбол…

–        Ну, правильно. Если восемь месяцев земли, то, естественно, играли в регби, футбол, баскетбол, ручной мяч. Сейчас этому приходится учить, некоторые и элементарных правил не знают. Например, как правильно стучать мячом, сколько шагов делать без ведения мяча. В компьютере обыгрывают соперника хорошо, а вживую не получается… Много домашних детей. Не хватает дворовых игроков.

–        В прошлом году здесь шикарно провели чемпионат мира среди юниоров.

–        Мало смотрел. Параллельно была своя работа. Но организовано здесь все было на высшем уровне, намного солиднее ЧЕ 1983 года в Норвегии. Хотя…время идет.

–        Зимин как тренер что вам дал как игроку?

–        Во-первых, уверенности в себе. Всегда говорил спокойно, без надрыва. Вы на данный момент лучшие, поэтому вы здесь. Вообще ни разу не слышал, чтобы Зимин на кого-то повысил голос. Если он хотел тебя убрать, он без крика подходил и говорил: «Посиди, отдохни». Как тренер он мне очень нравился: спокойный, рассудительный. Переживал все в  себе, на ребятах никак не отражалось. Тем более  он был очень молодым тренером, который сам недавно закончил  с хоккеем.  Он всё это помнил, знал,  у него хоккей был в крови. Знал, что такое сборная СССР. Не пытался никого из нас переучивать, не лез с нравоучениями. Возьми любого нападающего: каждый был не похож на другого. Все разные: и по стилю катания, и по манере игры. Например, Игорь Вязьмикин (лучший нападающий и бомбардир ЧЕ) катался на прямых ногах, сгибая спину параллельно льда. Непонятно, как он там  передвигался. Другой, наоборот, катит. Третий – бежит, четвертый в углах всех в узел завязывает. Другие бросают. Земля и небо. Все разные были. Сейчас смотришь на сборную: все в одном ключе,  лишнего никто ничего не делает. И хоккей другой, и темп другой. На таких скоростях трудно выполнять технические действия. А, может, таких талантов нет, как Малкин. Два года с ним довелось поработать. Первый год не попадали в финал первенства России. Он был еще не окрепший, но видно было, что с головой и техникой все в порядке. На следующий год с появлением в команде новых игроков – Мишарина, Макарова, Кочеткова, Немолодышева, Евгений стал раскрываться, добавлять. Раньше, если он пас отдаст, обратно ты его не получишь. А тут отдавал, получал. Везде нужен прогресс, конкуренция.

–        А вам после юниорского чемпионата Европы 1983 года разве не поступило предложение от ленинградского СКА? Почему именно в свердловском СКА оказались?

–        Была попытка попасть в ленинградский СКА, но не получилось. Отсрочки, для тех кто учиться в ВУЗе, отменили, призывали всех подряд. У высшей лиги был выбор из других команд и постарше и по опытнее. Это был период перестройки. Бардак. Все решали свои мелкие задачи. Из Екатеринбурга меня вызывали на сборы за молодежную сборную, но тренер свердловского СКА припрятал меня, ответив на вызов, что я травмирован. Так я пролетел мимо молодежного ЧМ. Но нет худа без добра, в том году мы вывели СКА в 1 лигу (уже без этого тренера). 

–        И потом после СКА вернулись в Магнитогорск?

–        Нет, я вернулся в «Трактор». Но после двух лет во 2 лиге трудно было полноценно вписаться в коллектив. У «Трактора» были финансовые трудности, во мне перспективы не видели. Моя супруга ждала ребенка. Вопрос с квартирой не решался. И когда в Челябинск приехал «Металлург» на сборы я переговорил с главным тренером о возвращении в Магнитку. Валерий Постников сказал, что готов создать все условия и принять обратно, если только  у меня у самого есть большое желание помочь родному коллективу в достижении высоких целей. Меня отпустили спокойно, без проблем. Время показало, что это было верное решение. Прошел с «Металлургом» все этапы: от второй лиги до бронзовых медалей Межнациональной хоккейной лиги.

–        Не каждый знает, что в начале сезона 1994/95 гг. по причине травмы Константина Шафранова, именно вам довелось поиграть в центре первого звена с братьями Корешковыми. Помните тот момент?

–        Сам в шоке (улыбается). Я играл в защите уже достаточно долго. Привык к этому. Там другая работа рук, ног, другое катание. Мне было спокойно в обороне. И тут мне Валерий Викторович предложил попробовать себя в центре. Он где-то пару раз меня подпускал, знал, что я раньше играл нападающим. Ну, попробовали. Считаю, очень интересно получилось на определенном этапе. Я сам от себя такого не ожидал. В нападении играть веселей, ответственности меньше, удовольствия получаешь больше, но и пахать в центре приходилось в двойне. Когда ты играешь с такими мастерами, как братья  Корешковы, нужно только отдать им пас, и они разберутся в атаке. Мне же побольше в обороне работы доставалось. Надеюсь, что картину маслом не испортил.

–        Что получили за бронзовую медаль в 1995-м году?

–        Однокомнатную квартиру. Зарплаты были мизерные в сравнении с сегодняшним днем. Но был и хороший момент. Была возможность недвижимость бесплатно получить. Нас отблагодарили: кому квартиру, кому машину. Я вернулся  в коллектив, где работали такие замечательные люди как: Геннадий Иванович Величкин, Михаил Александрович Чекуров, Валерий Васильевич Постников, Олег Куприянов. Коллектив был хороший, я не помню, чтобы кому-то, что-то обещали и не выполняли. Делали все для игроков и создавали все условия для семьи. Ведь раньше большая часть жизни спортсменов проходила на сборах. Дома бывали редко.

–        «Четверка» что-то значила для вас? Почему играли под этим номером?

–        Какой достался. Выбирать не из чего было. Раньше под этим номером играл Иван Клюкин, позднее администратор «Металлурга». Он говорил: «Мой номер надел – значит, у тебя все будет хорошо!». Вообще, для меня числа особо значения не имеют. В каждой команде играл под разными номерами.

–        Как возник вариант с Данией?

–        В тот момент решался вопрос о том, заканчивать мне карьеру или продолжать. Сезон 95/96 начался для меня неважно. По состоянию здоровья я был отправлен в «Металлург-2». В конце сезона вернули в основную команду «Металлург», успел сыграть две игры в финале  Кубка МХЛ. Летом  съездил на восстановительные сборы с командой. Мне сказали, что со мной заключают контракт на год. Но по приезду со сборов мне поступило предложение уехать в Данию, моим агентом выступил Константин Исаков. В то время у нас главным тренером был Валерий Белоусов. Я подошел, переговорил с ним. Он ответил: «Здесь (в команде) мы тебе никаких гарантий не даем, потому что со здоровьем проблемы». А мне уже 30 лет. Мне были противопоказаны большие физические нагрузки. Поэтому Белоусов отпустил меня, мы посоветовались с женой, и выехали в Данию. Там, конечно, не НХЛ, но пожить за границей и посмотреть, как там всё происходит, было интересно.

–        И там провели несколько сезонов?

–        Четыре сезона. Контракт на восемь месяцев.

–        Понравилась жизнь в  Дании?

–        Хорошая страна, Датское Королевство. Все двери перед тобой открываются  и закрываются и это 1996 год, все с мобильными телефонами на велосипедах, у нас это было в диковинку. Преступности ноль. Маленькая, чистая со всех сторон омывается морями – океанами. Постоянно свежий воздух в прямом смысле этого слова.

–        Как насчет еды?

–        Есть отличия. Большое разнообразие сыра, рыба, креветки, зеленые салаты,  мясо. В общем, всеядны датчане. Было много продуктов, которых мы и не видели в 90-х.

–        Как хоккеист нормально зарабатывали? Что могли себе все позволить?

–        Первый год играл, можно сказать, за еду, но и в межсезонье не голодали. Правда, за квартиру не платили, машину предоставляли и бензин оплачивали. На троих жить нам в то время – хватало. Статистика у меня была хорошая. На следующий год контракт повысили. И еще нам эта страна платила «детские» и не маленькие раз в три месяца. Мы были поражены этим. Получал три тысячи долларов на троих. Это три пособия по безработице в  Дании, как потом узнали. Скажу, что я здесь таких денег не получал. Там контракт получался выше. Но не было премии. А в России жили за счет премии. Дочка пошла в датскую школу – это было обязательно, потом даже выступала моим переводчиком при подписании контракта. Дома с женой занималась русской школой, это 2 и 3 класс. И по возвращению домой сдавала экзамены. Появилась возможность вызвать Виктора Сальникова из «Металлурга». Хорошо игралось в одной пятерке. Но ему не повезло. После нового года сломал ногу на тренировке и сезон для него закончился.

–        Вот вы вернулись, а Константин Исаков прожил по соседству в Швеции 20 лет.

–        Кто на первой волне уезжал за рубеж, им было легче. Больше спонсоров, внимания, знакомств. Когда спонсоры вокруг тебя, возможностей больше. В Дании намного сложнее остаться, чем в  Швеции или Финляндии. Это как Канада и США. Тем более, надо себе цель такую поставить, но у нас такой цели не было. Сначала мы два года пожили в Эсберге (ХК «Esbjerg»). Дочка, оканчивала начальную школу, и поэтому встал вопрос о дальнейшем образовании, нам нужна была русская общеобразовательная школа. Она была только в Копенгагене при посольстве России. Пришлось менять команду. Это был ХК «Rodovre», где уже играл Анатолий Чистяков, он и предложил мне перебраться в этот клуб. Также пригласили Сергея Соломатова, с которым раньше играли  в «Металлурге». В тот год мы стали чемпионами Дании.  Получил два, золотых шлема. Первый, за чемпионство, второй, как лучший защитник чемпионата. Этот шлем я подарил своему первому тренеру.

–        Григорий Дронов ваш самый яркий воспитанник?

–        Швырев Игорь, Коробкин Егор, Авраменко Илья, Дронов Гриша, Янчевский Марк с ним по времени дольше всего работал с 2009 года. Мишарин, Голубев, Яковлев – с ними по году. Малкин, Носов А., Замула (в этом году подписал контракт  с командой НХЛ), Рожков, Дорофеев по два года. Хорошая плеяда игроков была 1988 г.р.: Главацкий Антон,  Кучин Иван, Филонов Степан, Ишмаметьев Алексей, Мамин Максим.  Здесь чемпионы: и МХЛ, и КХЛ, и Казахстана, все прошли КХЛ - три года работы с ними. Каждый по-своему ярок и неповторим. Всех не перечислишь (прошу прощения у тех, кого не упомянул) за 19 лет тренерской деятельности. Но не каждому дано вырасти в большого мастера или звезду первой   величины. Все закладывается в детском и юношеском возрасте, где на первый план выходит характер и внутренняя самодисциплина. Где нет слов: не могу, не хочу.  Взять, к примеру,  Дронова. Раньше можно было две игры сыграть за 98-й и 97-й год рождения в один день. На выезде отпластается за 98-й, еле ноги после игры тащит, а в 97-ом пара защитников травмирована. Тренер - Гриша, нужно помочь. Сначала ни в какую, «я устал». Но выходил, переступал через «не могу» и играл, приобретая неоценимый опыт. Приятно наблюдать за воспитанниками, сумевших себя реализовать, зная что в этом есть и твоя маленькая заслуга.

–        Дронов все-таки защитник по своей специфике?

–        Да. Уравновешенный, хладнокровный, в нашей команде «Металлург-98», как разрушитель, он больше пользы приносил, но подключиться к атаке тоже был не прочь. Хотя, как знать, может Григорий себя еще проявит и как нападающий. Мне довелось испытать такое счастье в возрасте 28 лет.

У меня сейчас воспитанники 2005 г.р. Я пытаюсь всех защитников просмотреть в нападении, чтобы попробовали и на себе ощутили, чего от них хотят нападающие. В защиту вернуться никогда не поздно. В дальнейшем может пригодиться.                Яркий пример: в СКА-17 был молодой пермский парень Бердичевский…

–        Лев?

–        Да!  До армии играл в защите. Так случилось, что травмировался нападающий, Лёву поставили вместо него. Забил гол, потом ещё долго и счастливо играл в нападении, в московских командах на высшем уровне.

–        Постников своим тактикам давал имена. Константин Исаков вспомнил название тактики «Пулемет». А какие названия помните вы?

–        «Веер», «Клещи». Было такое. Если с двух сторон атакуем, то делаем «Клещи», если раскат, то «Веер». 

–        Для игроков это было удивительно? Может, детям такие же имена тактик давать?

–        Думаю, они будут над этим хохотать. Мы ведь тогда тоже над этим смеялись. Понимали, что это было просто емкое слово, которое обозначало схему. Сейчас это лишнее.

Интервью вел Артур ИВАННИКОВ.      

Ice, 27.05.2019 12:54
     0   комментариев